Благотворительный фонд
помощи онкологическим
больным AdVita («Ради жизни»)

Какие вопросы лучше не задавать пациентам больниц

«Долго ты будешь там находиться? А что врачи говорят? Что тебе принести?...» С того момента, как я попала в больницу, слышу и читаю эти вопросы каждый день. Честно говоря, удовольствие так себе. Я знаю, что они не дежурные, поэтому трудно оставить их без ответа; знаю, что в них, скорее всего, скрыты волнение, забота, желание поддержать и сделать все возможное, чтобы вернуть меня к обычной жизни. Но получается наоборот. Отвечая на них, я погружаюсь в неприятные мысли и не чувствую ни заботы, ни радости. 

Забота и в мирное время понимается людьми очень по-разному. Но... Я четвертый раз в больнице. Мне понадобилось много времени, чтобы решить для себя: лечение – дело мое и врачей. Все, что с нами – пациентами гематологического отделения, докторами и медсестрами – здесь происходит, можно увидеть, но сложно понять без погружения. Мы находимся в очень плотном информационном облаке: общаемся каждый день утром и вечером, говорим много, иногда даже строим серьезные диалоги (а что, я тоже кое-какие умные слова выучила), вместе работаем над лечением. Но все это, помноженное на мою рефлексию собственной истории заболевания, которая длится уже восемь лет, имеет слабую связь с реальным миром здоровых людей, которые появляются в больнице только в качестве гостей. Поэтому очень трудно бывает ответить на заботу равноценно, понятно и просто вежливо. 

«Долго ты будешь там находиться?» На самом деле, я тоже очень хочу знать ответ на этот вопрос, но не задаю его. У моего доктора, скорее всего, есть только примерный ответ. Она знает протокол лечения и может вычислить срок моего пребывания здесь, назвав стандартные кризисные точки и прикинув риски в моем конкретном случае. Она знает, сколько дней длится основная терапия; смотрит в истории болезни, что обычно мой организм реагирует на некоторые препараты остро – значит, придется дополнять терапию. Она учитывает, что есть зафиксированные наукой подводные камни лечения, которые при столкновении с особенностями моего организма могут дать неожиданный эффект. А могут и не дать. Нельзя забывать и о том, что каждая история болезни оставляет немало страниц, куда будет вписано то, что не предусмотрит протокол и опыт докторов отделения. Я все это знаю, поэтому не спрашиваю, а объяснять окружающим не спешу. 

«А что врачи говорят?» То, что они говорят, обычно похоже на усеченные научно-популярные (а местами и не очень популярные) лекции по медицине. Часто после разговоров с ними я засиживаюсь в интернете и дополняю устный материал печатным – слишком много незнакомых, трудноуловимых слов. Обычно врачи не говорят о том, что ждет меня через неделю, а только разъясняют все, что касается сегодняшнего дня: показатели крови и другие нужные анализы, ход текущей терапии и редко – план обследований на завтра. Иногда это приводит к обсуждению течения заболевания вообще. Но наши гематологические беды именно что текут – своенравно и непредсказуемо. Поэтому врачи редко отвечают на вопросы «почему происходит именно так», «что будет дальше», «скажи, кукушка…» Они правда не знают, и я рада, что не берут на себя безумную смелость стойко констатировать причины и железно прогнозировать будущее. Те, кто переживает за меня, спрашивают, конечно, что же говорят врачи. Но мне почему-то кажется, что перечислять незнакомые большинству показатели крови, которые сильно отклоняются от нормы, вводить в тайну цитопении и говорить о смутных перспективах - неинтересно. Зачем эта информация здоровым людям?.. 

«Что тебе принести?» Эмпатии! Пожалуйста, побольше эмпатии, лучшей, что есть у вас. Едва ли я приму еду – многое мне сейчас нельзя, потому что цитопения требует диеты, что-то я просто съесть не смогу, потому что желудок атакован ядовитыми препаратами. Сложно будет принимать какие-то подарки; все-таки лечение – не день рождения, хотя принято думать, что госпитализированных нужно жалеть, беречь, заваливать-задаривать. Можно, конечно, но это не так важно. Самое сложное испытание здесь – отношенческий вакуум. Больничный мир довольно замкнут, информационное поле сосредоточено на том, что происходит в теле пациента, и человек при этом рискует сильно зациклиться на этих изменениях. Мебель, запахи, спецодежда сотрудников, процедуры и бесконечные капельницы – это все завораживает, дурманит и… затягивает. Чтобы не потерять связь с внешним миром, человеку, как и всегда, очень нужен человек, который найдет какой-нибудь способ выразить следующее: «Я с тобой, сочувствую тебе и очень жду твоего выздоровления». Беседы на отвлеченные темы и построение совместных планов усилят впечатление. Это гораздо ценнее авоськи с апельсинами. 

Но лучший способ проявить заботу о пациентах гематологического отделения – задавать поменьше вопросов. В идеале – оставить один: «Как ты себя чувствуешь?» Этот вопрос призван обозначить бесценное «здесь и сейчас». А все остальное либо претендует на глубокое проникновение в те мысли и чувства, с которыми пациент пока не разобрался, либо целится в будущее, о котором думать либо страшно, либо не очень хочется. 

Светлана Щелокова 

Иллюстрация Нины Фрейман