Благотворительный фонд
помощи онкологическим
больным AdVita («Ради жизни»)

«Никто не способен вызвать во мне такое чувство тоски по лёгкому миру, как Вова»

На гематологическом отделении работает медбрат Вова. Ясноглазый, с густым добрым голосом, красивый, молодой (говорят, пятый курс меда закончил) парень. Он выходит на смену редко, но каждый раз, когда он появляется в дверях палаты и говорит «Здравствуйте!», цветовая гамма больничного мира заметно расширяется.

Мы познакомились в том же месте и в то же время в прошлом году. Гематология, август. Я привыкаю к этому месту, ищу порталы отдохновения и возможность сохранить себя. Постепенно все непривычное и неудобное становится мягким и податливым; я устраиваюсь на отделении, как в любимом кресле, медленно теку по направлению к выписке, и вдруг... Появляется он. Подходит ко мне, чтобы переключить капельницу, видит лежащую рядом «Казус Кукоцкого» и спрашивает: «Как вам книга?» Лучшие чувства филологической девы пробудились моментально. Интерес к симпатичному читающему парню из медицинской среды возрос до неприличия.

Ожидания встречи превратились в самое острое приключение тех трёх недель на отделении. Объяснить это вовсе не трудно. Появление Вовы на пороге всегда давало бурную реакцию «плюс на минус». Я радовалась — его красоте, молодости, обходительности, звучанию «Светлана Дмитриевна, давайте укол сделаем», вниманию к моим книгам (мы обсудили тогда Улицкую и что-то ещё). Но и расстраивалась: как можно, чтобы рядом с таким принцем я была похожа на замарашку из-за невозможности полноценно ухаживать за собой в больничных условиях и переутомленности лечением.

Радость и огорчение чередовались. Каждым своим появлением Вова слишком настойчиво напоминал о том, что за пределами обсиженного отделения есть другая жизнь, где интересные друг другу люди встречаются в кафе и парках, чтобы выпить кофе, поговорить о фильмах и книгах и пройтись потом по тёплым августовским улицам Петербурга. Август — время затишья, послеполуденного отдыха от летних сует. Время лёгкой, тёплой погоды, смутной тоски по уходящему лету и игривого предвкушения осени. Лучшее время для прогулок! И это время я вынуждена проводить в закрытом пространстве, куда периодически заглядывают посланники лёгкого мира. Такие, как Вова.

Слава богу, и теперь он меня узнал. Улыбнулся с порога — я увидела улыбку сквозь маску. Я моментально окунулась в прошлое лето: вежливость, золотые руки, «Светлана Дмитриевна, давайте укол сделаем». Радость, детская радость при виде доброго лица — и стыд, допотопный девичий стыд: о боже, я слишком бледна, некрасиво одета, не так умыта... Постоянное ожидание — заходи, заходи; мучительное отторжение — не смотри на меня, посланник лёгкого мира, не смотри.

И ведь он — не самый, наверное, красивый и добрый человек на этом отделении. Здесь работают эмпатичные и добрые девочки-медсестры, очень расторопные и умелые; красивые доктора с умными лицами и интеллигентными манерами. Я постоянно купаюсь в их заботе и доброте и каждый день благодарю вселенную за то, что определила мне именно это место пребывания в болезни. Но никто из этих людей не способен вызвать во мне такое чувство тоски по лёгкому миру, как Вова.

Этот легкий мир — не только ум, вежливость, доброта и томный август. Этот мир — мир живой эмоции, где соединяются привычные представления о том, какой должна быть наша единственная, молодая жизнь и собственный отклик на естественно возникшие расхождения с этими представлениями. Кто бы мог подумать, что лёгкий мир можно увидеть и понять вот так вот, встретив его посланника на пороге больничной палаты.

Светлана Щелокова
Иллюстрация Нины Фрейман