Благотворительный фонд
помощи онкологическим
больным AdVita («Ради жизни»)

«Я прошла несколько стадий отношения к врачам — от полного неприятия до восторженности»

— Я понимаю, что хочется определённости, простых решений, видеть нас как можно реже. Но пока так не получится. Придется работать. 

Конечно, я хотела услышать от профессора что-то другое, но чувствовала, что скажет он именно это. Поэтому удивляться и делать большие глаза не стала. Только позже, обдумывая наедине с собой этот разговор, вытащила из него два смысла, которые кажутся неожиданными: «видеть нас» и «работать». Потому что каждое слово относилось не лично к нему или мне, но к группе людей, которые принимают участие в моём лечении. То есть мы команда, мы вместе... работаем. Они — и я!.. 

Очень лестно вот так быть принятой в команду врачей, к чьему сообществу я в последнее время аккуратно, осознанно присматриваюсь. Я прошла несколько стадий отношения к ним — от полного неприятия до восторженности — и не исключаю, что возможны ещё повороты. Но если уж мы действительно теперь состоим в деловых отношениях, то для общего комфорта мое личное восприятие нужно как-то выровнять. 

Не принимать (читай — не любить) врачей проще простого. Мало того, что они часто не оправдывают ожиданий — не помогают, не вылечивают, не спасают, — они вообще делают всё не так и назло: сообщают об очередном несовершенстве организма, выписывают противные лекарства, ограничивают свободу, разговаривают при этом то равнодушно, то грубо, жалобы выслушивают невнимательно. И сидят они в неуютных кабинетах, в которые надо стучаться (как на экзамене, кошмар). И вообще — ходить к врачам опасно (диагнозы!) и дорого (прием, лекарства!). И вечно за первым визитом к врачу следуют второй и пятый. Для нелюбви, впрочем, достаточно одного пункта — любого из перечисленных. Но они часто цепляются друг за друга, потому не любить врачей — это очень просто. 

Но и восхищаться ими легко. Особенно когда в твоей жизни происходит чудо спасения, выздоровления, доброго отношения, комфортной госпитализации. Со стороны — чистейший героизм: длинный рабочий день, сопровождаемый форсмажорами, постоянная необходимость принимать решения, большая ответственность, близость живых эмоций, смерти, наконец. А ночные дежурства! Все это касается в первую очередь врачей, которые работают в стационарах; и если не приходилось с ними работать, то о героизме и чудесах выносливости можно просто не знать. И поводов восхищаться не будет. Я насмотрелась, у меня было чудо, потому и восхищение было. 

А вот понять и принять, что у меня с этими героями в спецодежде много общего, почему-то сложно. Для этого приходится быть непримиримо честной с собой и напоминать себе, что не только врачи тяжело и много работают, принимают сложные решения, тянут трудно измеримую и нескладно регулируемую ответственность. Я состою в большом образовательном сообществе и работаю педагогом в частной школе. Мой рабочий день тоже довольно длинный; живые эмоции и проблемы с многоступенчатыми решениями часто рядом со мной. А ответственность... Там, где дети, ее тоже сложно измерить и отрегулировать. Кажется, что каждое твоё слово меняет их жизнь, как и каждое назначение врача меняет самочувствие и общее состояние здоровья. Но это неправда — и про меня, и про докторов. Я знаю, что и педагогов иногда называют героями. А для меня герои — это и врачи, и экономисты, и даже продавцы. И много ещё кто. 

Чтобы увидеть сходство, нужно заглянуть в негероическую, рутинную зону ответственности медиков. В отношениях «врач-пациент» это редко возможно, но тут, к счастью, помогают друзья, знакомые, фильмы и книги. Пока я раздумывала, что делать со своим восхищением, в руки легли два томика книг Генри Марша*, а в кино случилась премьера «Аритмии» **. Марш рассказывает о своих эмоциях по отношению к пациентам и коллегам и ошибках, и я понимаю, что в этом у нас много общего. Герои фильма настолько похожи на меня, что я больше увлекаюсь пронзительной историей их отношений, чем героическим врачебным бытом. Мы похожи! Можно, конечно, дополнить этот ряд картинок цитатами из Булгакова и Чехова, приправить отрывками из Ялома***, чтобы картинки врачебной жизни стали ещё более объемными... 

Но для того, чтобы почувствовать близость, с врачами надо разговаривать; так, будто они и есть — друзья или добрые коллеги. Это очень сложно, когда плохо себя чувствуешь и несёшь острый запрос на помощь. Это почти невозможно, когда не знаешь правил медицинского сообщества и отчаянно боишься нарушить их неосторожным поведением. Об этом вообще можно забыть, если беда случается с кем-то из близких и эмоции ведут тебя в неизвестном направлении. Тут ведь, как в любой другой сфере, вариантов много. 

Но я очень хочу укрепиться в сообществе и продолжать работать с ними, оставаясь педагогом в профессиональном смысле и пациентом в системе медицинских координат. К счастью, это не означает, что я полностью отказываю себе в восхищении или недовольстве, — эмоции случаются и в семейных, и в дружеских отношениях. Пусть врачи будут моими героями; но в их геройстве есть место и для меня, а у меня есть какой-то свой героизм. А когда вместе, когда есть что-то общее, тогда не так страшно. 

*Генри Марш — известный британский нейрохирург, автор книг «Не навреди» и «Призвание». 
** «Аритмия» — фильм Бориса Хлебникова 
*** «Ирвин Ялом — известный американский психотерапевт, автор художественных и публицистических книг о терапии

Света Щелокова
Иллюстрация Нины Фрейман