Иногда жизнь человека зависит от совершенно незнакомого ему человека
- 16 марта 2026
Мы поговорили с Ириной Семёновой, руководителем нашей донорской службы, о донорстве костного мозга и о том, почему люди решают помогать.
— Как вы думаете, что движет людьми, которые становятся донорами костного мозга?
— Раньше донорами становились в основном те, кто был близко знаком с проблемой – родственники, друзья или коллеги конкретного пациента. Сейчас информация о донорстве стала доступна шире, люди видят результаты работы клиник и фондов, а счастливые пары донор–реципиент вдохновляют их. Отчасти это происходит и благодаря нам. Мы стараемся показывать результаты нашей работы, демонстрировать счастливые пары доноров и реципиентов. Самое прекрасное заключается в том, что, глядя на такую пару, ты не понимаешь, кто из них донор, а кто реципиент, если не знаешь заранее. Оба выглядят здоровыми, прекрасными и цветущими.
Если раньше у людей было много страхов и сомнений — они не всегда понимали, как проходит процедура, и переживали, путая костный мозг со спинным, сейчас такие вопросы почти не возникают. Люди легко находят информацию и понимают, что донорство безопасно и не несет риска для жизни. Теперь чаще звонят и говорят: «Я хочу узнать, где можно вступить в регистр. Я все изучил и ни в чем не сомневаюсь». Многие настроены очень решительно и надеются как можно скорее совпасть с пациентом. Хотя они понимают, что ожидание может занять месяцы или даже годы, все равно говорят: «Я очень хочу помочь».
— Какие самые распространенные мифы или заблуждения существуют о донорстве костного мозга? Как вы с ними боретесь в своей работе?
— Во-первых, само сочетание «костный мозг» – это, по сути, антиреклама. На самом деле, это не костный и не мозг. Просто такое название сохранилось исторически. Трансплантологи и трансфузиологи никогда так не говорят – они используют термин «гемопоэтические стволовые клетки». Но обычному человеку, далекому от медицины, это трудно запомнить. Изначально название «костный мозг» появилось, потому что раньше источником стволовых клеток был только костный мозг, поэтому так и назвали «регистр доноров костного мозга». После предложили метод, когда стволовые клетки стало возможно забирать из крови. Появились новые источники стволовых клеток, но прежнее название сохранилось. Страхи встречаются до сих пор, но их становится все меньше, так как информации о донорстве много, и люди могут разобраться в этом как с нашей помощью, так и самостоятельно.
Во-вторых, стоимость донорства. В любой стране мира донорство абсолютно безвозмездное: никакой финансовой выгоды донор не получает, его помощь полностью добровольная. Работа с донором называется «активацией». Активация донора охватывает весь процесс от момента совпадения, когда из регистра звонят и сообщают о совпадении, до забора стволовых клеток. Это обследование донора, подготовка к процедуре и сама донация. Каждый шаг требует ресурсов: повторное типирование, расходы на приезд донора и проживание, его медицинское обследование, забор стволовых клеток и прочее. В российском регистре стоимость такой процедуры составляет примерно от 400 тысяч рублей, а в международных регистрах – порядка 23 тысяч евро, в зависимости от страны и курса валют.
— Что вы говорите тем, кто звонит с тревогами и переживаниями по поводу вступления в регистр?
— Я говорю, что нет повода бояться: процедура безопасна. Если вы переживаете по поводу донорства костного мозга, можно начать с донорства крови. Даже если вы никогда не сдавали кровь как донор, вы примерно понимаете, как это происходит, и это обычно не вызывает страхов или опасений. Противопоказания в обоих случаях практически одинаковые, поэтому, если вас допускают к донорству цельной крови или ее компонентов, то вы можете быть и донором костного мозга.
Процедура забора стволовых клеток предлагается донору в двух вариантах: забор из тазовой кости или из вены. Второй способ аналогичен процедуре донации тромбоцитов, которую некоторые доноры проходят каждый месяц. Отличие лишь в том, что для забора стволовых клеток требуется подготовка: за несколько дней клетки выводят в кровь с помощью специального препарата, чтобы их концентрация была достаточной для реципиента. Эта подготовка занимает около четырех дней. Врачи могут рекомендовать один из этих способов, как наиболее подходящий по медицинским показаниям, но право выбора остается за донором, и он сам выбирает тот способ, который его больше устраивает.
— На каком этапе вступления человека в регистр появляется донорская служба?
— К самому процессу донорская служба напрямую не подключается. Мы можем только проконсультировать, ответить на вопросы и донести до человека информацию: что такое донорство костного мозга, кого оно спасает, насколько важно и безопасно. Это все те моменты, которые донору стоит знать заранее. Мы подробно рассказываем, какие шаги предстоят и сколько это потребует времени. Обсуждаем другие важные вопросы, например, поддержка решения со сторон близких. Если семья ничего не знает или не разобралась в теме, могут возникнуть страхи. Мы проговариваем такие моменты, чтобы человек вступал в регистр без опаски и сомнений. После сдачи крови на типирование дальнейшие действия уже ведут сотрудники отделения переливания – начинается медицинская история донора.
Донорская служба подключается вновь, когда донор хочет встретиться с тем, кому он помог. Вот уже несколько лет подряд мы проводим торжественные встречи для семи таких пар – это люди из разных городов страны, разных возрастов и профессий. Все они два года ждут возможности увидеться лично, сказать друг другу важные слова и обнять человека, с которым каким-то чудом почти на 100% совпадают генетически.
— А почему именно два года?
— Донор и реципиент могут встретиться только через два года после пересадки – это международная практика трансплантологов. За это время врачи оценивают, что пациент восстановился и вернулся к обычной жизни.
— Как бы выглядел идеальный мир с точки зрения донорской службы?
— Мы приближаемся к идеалу в теме донорства крови, потому что раньше наша служба работала по принципу постоянного поиска доноров: с утра до вечера мы размещали объявления на остановках, обращались в корпоративные компании и образовательные учреждения, везде призывая людей прийти и сдать кровь для пациентов.
Ситуация постепенно изменилась. Сейчас доноры сами звонят и просят помочь найти место, где их примут, потому что, хотя в городе порядка 20 отделений переливания крови, у каждого свои дни, часы работы и правила приема. При звонках оказывается (и с удовольствием для нас, и с небольшим разочарованием для доноров), что крови всех групп практически достаточно. Исключения минимальны – например, редкая первая отрицательная группа. Тогда мы предлагаем донору просто немного подождать.
Теперь наша задача уже не в том, чтобы найти донора и привести его в отделение, а в том, чтобы помочь найти возможность сдать кровь, выбрать подходящее место.
— Как вы считаете, нужна ли донорам публичная благодарность и признание?
— Я знаю мнение доноров по этому поводу: они не ждут никакой публичной благодарности. Более того, это очень скромные и застенчивые люди, многие из них наоборот не хотят никакой публичности.
Благодарность важна не для самих доноров, а для того, чтобы все видели этих прекрасных людей, которые поделились своими стволовыми клетками и спасли жизнь пациенту, у которого не было других шансов. При этом донор здоров, никаких рисков у него не было, и он продолжает жить обычной жизнью. Сейчас доноров благодарят и на государственном уровне – регистром руководит Федеральное медико-биологическое агентство (ФМБА), и каждого донора костного мозга теперь награждают ведомственной медалью «За шанс на жизнь».
Доноры сами по себе благодарности не ждут – они делают это от чистого сердца. На встречах они часто говорят: «Я ничего такого не сделала. Так бы на моем месте поступил каждый». Мы понимаем, что не каждый поступил бы так, но людей, которые готовы помочь, становится все больше.