Инна+Эдик - самая счастливая пара…потому что вместе, потому что срослись на уровне душ. Мы подходим друг другу во всем, кроме группы крови… а сейчас - это важно! У Эдуарда Петриченко - опухоль протоков печени, холангиокарцинома, и теперь ему нужна трансплантация органа. Почему теперь? Хороший вопрос, но на него грустный ответ - упущено время: полгода на постановку диагноза, потом операция по удалению желчного пузыря и “нащупывние опухоли” (цитата врача) на операционном столе, дренирование правого протока печени и 12-перстной кишки, через месяц - еще одно дренирование, левого протока, - результатов нет. Поездка в Киев за большими надеждами на операцию по резекции печени, а там - нет мест и опять-таки цитата заведующего: “у вас есть еще время, езжайте снижать билирубин, преград - не вижу!” . Потом три месяца консультаций по телефону, а после вердикт… тоже по телефону: “Он умирает. Там метастазы везде - смиритесь!” Так мы оказались выброшенными за борт большого корабля, а думать о большом плавании с нашим финансовым положением (годичное лечение съело и те крохи, что зарабатывали) было практически нереально.

Но усилием друзей собрали деньги на диагностику в киевской лаборатории “Евролаб” и поехали, сжав кулаки! Диагноз они не поставили 100%ый, но услышав наш рассказ, предложили услугу “второе мнение” консультация зарубежного специалиста. Германия нам явно не по карману, а вот в Сингапуре - все не хуже, но дешевле. Услуга была и остается до сих пор бесплатной, т.к. “Евролаб” - официальные представители Pakway Group Health Care. Через неделю нам предложили пройти обследование и, в зависимости от результатов - лечение, предварительная сумма была 15 тысяч евро. Мы всей семьей начали собирать деньги: сначала фонды - в последствии все они отказали, а те, что собрали около тысячи долларов до сих пор деньги переводят, потом письма в организации, на предприятия, президенту Украины, в газеты, даже репортаж по телевидению был, но денег было куда меньше этих усилий.

В итоге, какой-то аноним перевел нам как раз такую сумму, и мы до сих пор не знаем, кто он, но мы благодарны этому человеку за шанс быть осведомленными. Сейчас мы в Сингапуре в одной из клиник Parkway Cancer Center, эти деньги уже почти закончились (все счета сохранены). Позади диагностика: метастазов в теле нет, биопсия из места, где ПЭТ показала опухоль, подтвердила холангиокарциному, делать резекцию - поздно, опухоль велика и ее месторасположение не позволит сшить протоки, выход - трансплантация. Цена - 120 тысяч евро! Плюс - 15 тысяч евро на предтрансплантационное обследование донора и реципиента.

Пока мы всеми возможными усилиями пытаемся собрать эту сумму (сегодня на счету 4 тысячи долларов), Эдуард проходит химиотерапию, чтобы не дать опухоли метастазировать: контролируя процесс, мы выиграем время, которого уже так мало осталось. У него три трубки в брюшной полости стоят уже почти год, от этого в протоки попадает инфекция: он жив только благодаря антибиотикам, иначе - температура под 40. А теперь еще и трубочка в подключичную артерию - так капают химиопрепарат: круглосуточно и маленькими дозами. В понедельник закончится трехнедельный курс химии, на следующий - денег впритык!

Так мы перестали принадлежать к пространству и времени обычных людей, мы сменили место жительства, но не по собственному желанию, а по велению злокачественной опухоли в протоке печени. Теперь мы по другую сторону поля, и игра меняет правила… резко! Не знаем, преимущество это или нет, но мы выпали из обоймы оловянных солдатиков, потому что в мире, где диагноз “рак” воет, словно машина скорой помощи, любой план хуже сарказма, кроме одного: продолжать дышать. Этим жизненно важным упражнением Эдуард и занимается, а я - ассистирую. Насколько у нас это получается проверяем двумя способами: сдаем анализы и привыкаем к тому, что одна минута - это очень много, целых “60 секунд света”, иногда считаем их вслух, глядя в глаза друг другу, чтобы запомнить… и вместе сделать следующий шаг! Не так уж и просто преодолеть расстояние от 0 евро до 120 тысяч евро!

Так уж выпало, что Эдуард - гражданин страны, в которой невысокий уровень развития медицины, небольшой опыт трансплантаций, да и по закону на нее может рассчитывать только человек с набором родственников, подходящих по медицинским показаниям. Где менталитет людей не позволяет надеяться на трупный орган.

Эдик молод, ему в октябре будет 33 года, но возраст больного - это как возраст в балете: чем старше, тем меньше перспектив. В данном случае, получить сочувствие и помощь. И благотворительные фонды Украины нам это прекрасно доказали (читайте - отказали).

Но вероятно, сочувствие не рождается в споре или обсуждении. Оно может возникнуть только когда человек один на один со своим сердцем. Когда отходит на задний план все логическое, рациональное, здравое, резонное. Потому таким, как мы, и помогают отдельные люди, а не их сообщества. Для них мы открылись, обнажились, во всем своем отчаянии, со всеми своими надеждами. И продолжаем это делать. “Вот наша история - судите сами”.

Ведь только наше иррациональное, пристрастное, открытое и живое слово может войти в маленькие отдельные человеческие миры. И мы искренне благодарим каждого, у кого найдется место и для нас!

Инна, жена Эдуарда